Интервал между буквами и строками: Стандартный Средний Большой

Свернуть настройки Шрифт: Arial Times New Roman

Ветеран освоения Тюменского Севера, заслуженный работник нефтяной и газовой промышленности РФ Анатолий Клиндухов посвятил легендарным стройкам века в Югре и на Ямале самые лучшие годы своей жизни… 

Кто-то из бойких журналистов окрестил его «Василием Тёркиным северных широт» – за острый язык и улыбчивость, за смекалку и умение никогда не унывать в трудных ситуациях. А трудностей за тридцать лет работы в экстремальных северных условиях хватало с лихвой. 

– Помогла флотская закалка, – убежден Анатолий Иванович. – После окончания школы в Викуловском районе я служил на Тихом океане, в морской авиации, где окреп физически и понял, что такое настоящая дружба и взаимовыручка. Кстати, уже потом «на северах», сделал важное для себя открытие: северяне более отзывчивы и сплочены, нежели люди с «большой земли», потому что их, как флотских ребят в море, окружающая стихия заставляет держаться ближе друг к другу. Попробуйте-ка оказаться в бескрайней тундре полярной ночью, во время пурги, когда мороз леденит душу, а машина заглохла и единственный шанс на спасение – вера в то, что твои товарищи, рискуя собственной жизнью, пробьются к тебе сквозь снежную мглу. 

Так случилось, что после срочной службы я вернулся в родные края и получил должность секретаря комсомольской организации нашего совхоза. В состав хозяйства входило двадцать три деревни, мотаться приходилось с утра до ночи, но это было хорошей школой. Потом меня перевели в Урай – на должность начальника Штаба Всесоюзной ударной комсомольской стройки. Так я оказался в Ханты-Мансийском автономном округе, у самых истоков шаимской нефти. Потом стал первым секретарем Кондинского райкома ВЛКСМ. Район в ту пору представлял собой огромную территорию. Все вокруг бурлило и кипело, недавняя глухомань преображалась на глазах. На всю страну звучали имена знатных лесозаготовителей, добытчиков нефти. 

Затем партия отправила меня в Нефтеюганск, где уже заявила о себе во весь голос усть-балыкская нефть. Удачей считаю то, что попал в команду генерального директора «Юганскнефтегаза» легендарного Романа Кузоваткина. В 1976 году я стал его заместителем по быту и тащил этот воз целый десяток лет. 

Особая строка в биографии – Губкинский. В те годы – всего лишь маленькая точка на карте, в 15 километрах от станции Пурпе. Здесь стояло три вахтовых комплекса конструкции «Ока», рассчитанных на 16 человек каждый. Но жили по 50. Без предупреждения туда не ездили. Сначала необходимо было удостовериться, что там освободилось хоть какое-то место, иначе – или ночуй под дверью, или спи с кем-нибудь в одной кровати. Кстати, кровати везли из Юганска, а матрацы – из Радужного. 

Суровость ямальского климата не поддается никаким описаниям. Врезалась в память зима, которая выдалась с 1986-го на 1987 год. Ртутный столбик термометра несколько дней подряд держался на отметке минус 62Сº. Нередко опускался до минус 50Сº, а уж минус 35-40Сº вообще считались привычными. «Режим пионерного освоения» диктовал первопроходцам свои условия. Работали, как в войну, – сначала станки ставили, потом цеха собирали. Когда вводили котельную, наши специалисты работали под открытым небом. Удивительно, но, как и на войне, народ практически не простужался. 

Представьте, целый год наш Пурпе-2, как тогда называли будущий Губкинский, существовал без медицинских работников. Но про людей мы не забывали. Например, на одной из планерок было сказано, что водители-вахтовики, которые обслуживали Тарасовское месторождение, жалуются: нечем заняться на досуге. Тут же на трассу были отправлены цветной телевизор и 20 пар лыж, которые мне удалось раздобыть. На первый взгляд – мелочь, но таких мелочей было множество, а вместе они создавали особую, душевную атмосферу. 

Губкинский и меня, и многих моих соратников испытывал на прочность. И «достроил» меня как личность. В этом городе по сей день живут и работают мои дети, родились и выросли мои внуки. Нередко журналисты спрашивают: нет ли сожалений по поводу лет, потраченных на освоение необжитых мест? Отвечаю: сожалений нет, а есть чувство гордости за свою причастность к большому, важному для всей нашей страны делу. 

И на заслуженном отдыхе Анатолий Иванович не теряет времени зря. Любит перечитывать книги из своей домашней библиотеки, насчитывающей свыше 10 тысяч экземпляров. А еще много лет увлекается ремонтом швейных машин: «оживил» больше ста, от старинного «Зингера» до современных моделей. 

– Вы счастливый человек? 

– И счастливый, и везучий! – уверяет Анатолий Иванович. – Не замерз в тундре, не утонул, провалившись под лед, не угодил под колеса бульдозера. Расскажу только о последнем случае, а вы уж сами решайте, насколько я везунчик. Несколько лет назад мне делали операцию. Уложили на операционный стол. За минуту до того как начал действовать наркоз, я обратил внимание на мощный круглый светильник со множеством ламп над собой. Спрашиваю у хирурга: «Не упадет?». «Не упадет!» – заверил он. А когда я вышел из наркоза, медсестра шепотом сообщила мне, что едва меня переложили с операционного стола на каталку, как эта самая подозрительная штуковина с грохотом рухнула… 

Ветеран освоения Тюменского Севера, заслуженный работник нефтяной и газовой промышленности Анатолий Иванович Клиндухов на встречах с нынешней молодежью говорит: «На нашу долю выпало немало суровых испытаний, но я ни разу не пожалел о том, что судьба связала меня с настоящими людьми, первопроходцами, покорителями северных широт!». 

Григорий ЗАПРУДИН (фото автора)

Источник: Газета "Тюменская правда"
Создано:
Дата обновления :